Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

и читаешь книги на оном», и хан дал повеление, чтобы Булад Чингсанг Бегадир был начальником этого комитета. Тогда был семьсот второй год хиджры (1302. – P. X.). Написав летопись, я назвал ее «Исторический сборник». Эта история теперь предо мной, убогим. Кроме ее, у меня под рукой семнадцать исторических сочинений о Чингизе, о которых я говорил еще в начале моего сочинения; по ним я составляю это сочинение. Так называемые писцы, люди с небольшим образованием и смыслом, составляя рукописи этих книг (в продолжение трехсот семидесяти двух годов после Рашид эд-Дина, было написано, наверно до двадцати или тридцати экземпляров его творения), в каждой новой рукописи исказили многие слова; во всякой летописи третью часть или половину испортили. В летописях наименования гор, рек, мест, имена лиц на монгольском и тюркском языке; писцы, переписывавшие те сочинения, будучи персиянами или таджиками, не знали ни монгольского, ни тюркского языка. Какого-нибудь таджика, если дней десять учить выговаривать имена монгольские, он не выучится, то как он напишет их? Меня, убогого, Всевышний Господь в такой мере наделил знанием языков тюркского и персидского, их наречий и терминов с условными значениями, что в нынешнее время между тюрками и таджиками не найдется человека, которому бы дано было столько, сколько мне; сверх того, по некоторым делам я отправлялся к калмыкам, прожил там год, хорошо изучил язык, обычаи и технические слова монгольские. Эту летопись я изложил на тюркском языке, дабы ее знали все, хорошие и плохие из людей. Притом по-тюркски я так излагал, что и пятилетний ребенок может понимать меня; чтобы быть ясным, я не примешивал слов из наречия тюркско-джагатайского, из языков персидского и арабского. У меня на сердце есть желание изложить эту книгу на персидском языке, если позволит это Бог и не придет за мной ангел смерти. Но обратимся к историческому рассказу, от которого я уклонился, говоря так много о себе, и, во-первых, перескажем то, что знаем о племенах немонгольских; потом, если Бог благоизволит, будем говорить о монголах.

Тюркские поколения

В истории об Угуз-хане мы сказали, что в земле тюркского племени находится пять поколений, носящих общее имя тюрков: уйгуры, кангли, кипчак, кал-ач, карлык.

Дети Угуза, не отделяясь от тюркменов, занимали Мавераннегр и Хорасан.

Кипчаки[74]

Кипчаки жили между реками Доном, Волгой и Яиком[75].

Кангли[76]

Кангли жили вместе с тюркменами; перейдя в область тюркменов, они поселились на берегах Иссик-кюля, Джуды и Телаша, здесь жили много лет. Один из государей Ургенча, Тукуш-хан, взял за себя дочь одного канглийского вельможи, которой имя било Тюркянь. От нее родился Султан-Мохаммед, хорезмский шах. Султан Мохаммед был великий государь. Владения его простирались с одной стороны до Индостана, с другой – до Андеджана и Туркестана, на третьей стороне – до Арабистана, на четвертой – до Рума; столицей его был Ургенч. Из канглийского народа все, бывшие в близком родстве с его супругой, переходили на службу Султана, принимали мусульманскую веру и получали должности. Старший родной брат государыни Тюркяни, по имени Хаммар-тегин, перешел на службу Султану, сделался мусульманином: Султан дал ему должность даруги в Ургенче. Сын младшего брата Тюркянина отца, Инальчик, перешед к Султану, принял мусульманство, и Султан пожаловал ему область Туркестанскую, где он и был правителем. «С этого дня, – говорил ему Султан, – тебя никто не должен звать Инальчиком; но да назовут Гаир-ханом». Когда из Канглиев один прекрасный человек, по имени Кюк, пришел к Султану, он, назвав его Кюк-ханом, отдал ему Бухару. Всех Канглиев, перешедших к Султан-Мохаммеду, хорезмскому шаху, и сделавшихся слугами его, было до шестидесяти тысяч. В Джуде и Телаше осталось их также до десяти тысяч семейств. Чингисхан, во время нашествия на Телаш, всех живших там Канглиев захватил и истребил все юрты. Канглиев ныне уже нет, как и народа того, который составлял царство Хорезмское. Скитавшиеся в этом царстве канглии, в последующее время, соединились между собой и представляют в себе остаток прежде бывшего поколения.

Поколение Карлык[77]

Карлыки, основав свое жительство в высоких горах Монголии, занимались земледелием; у них было также и скотоводство; поставив одного лучшего из среды себя человека государем себе, по смерти его они опять избирали кого-нибудь. Их было немного: в лучшее время их считалось до двух тысяч семейств. Около четырех тысяч лет они жили в этом обиталище, до того времени, как Чингисхан, сделавшись государем Монголии и подчинив своей власти другие народы, послал к карлыкам Барлас Кублая Нойяна с требованием покорности ему. В то время государем карлыкским был Арслан-хан. Он вместе с Кублай Нойяном отправился к Чингисхану с большими дарами, во главе которых ставил свою дочь. Представясь хану, он поклялся до своей смерти преклонять свою выю к служению хану, который также одну из дочерей своего семейства выдал за него и, обещав ему свою защиту и покровительство, позволил ему возвратиться в свою землю. Тут Чингисхан, обратив взор к своим бекам, сказал: «Ему ли называться Арслан-ханом? Отныне должно называть его Арслан-сирак». Монголы на своем языке сираком называют таджика.

Поколение Уйгур[78]

Слово уйгур значит «союзник». Так говорят: «Молоко сселось» – сють уйюди; когда молоко сделалось айраном, то части его отделены одна от другой; когда же сседаются, уйюган, сливки, сметана, тогда части его не отделяются одна от другой: потому уйюди то же значит, что пристал один к другому, соединился, был в союзе. Также говорят: «В молитве я присоединился к имаму» – имамы уйюдым, то есть когда имам садится, то и совершающий с ним молитву садится; когда он встает, то и этот встает: потому это есть союз между ними.

Сказывают, что в Монголии есть две горы, весьма высокие, которые тянутся от востока к западу, одна из них зовется Тукрату-Бузлук, другая Ускунлук-Тикрам. Между сими двумя горами, в западной стороне Монголии, еще лежит гора Кут-таг. Среди этих гор протекает в одном месте десять рек, в другом девять; все они большие реки. На этих реках были жилища древних уйгуров; жившие на десяти реках назывались ун-уйгур; живших при девяти реках звали тукуз-уйгур. У них было много городов, деревень и пахотных земель; их всех было сто двадцать волостей. Но как они не избирали себе государя, чтобы подчиниться его велениям, то пришли в расстроенное состояние. Однажды все они, составив сейм, на общем совете постановили: «Нас две отдельные области; пусть каждая выберет себе начальника. Кто не